Суд опросил уже всех потерпевших, остался Чубайс. Журналисты гадают, как попадет в зал главный приватизатор, творец дефолта и энергетических катаклизмов...Суд опросил уже всех потерпевших, остался Чубайс. Журналисты гадают, как попадет в зал главный приватизатор, творец дефолта и энергетических катаклизмов...
Узкий колодец дома № 8 на Баррикадной улице, обшарпанные стены, шикарные иномарки.
Зло глядят судебные приставы в черной форме, напоминающей эсэсовскую. Это Московский
областной суд, здесь судят полковника ГРУ Владимира Квачкова, офицеров спецназа
Роберта Яшина и Александра Найденова, обвиняемых в покушении на Чубайса. Все весну
и лето, прихватив еще и сентябрь, суд с недели на неделю откладывал да оттягивал
судилище. Коллегия присяжных сформирована лишь с третьей попытки. Судить офицеров
решили за дверями, наглухо запертыми от прессы и народа. Нельзя им видеть воссозданный
муляж взрывного устройства, вдруг захотят повторить, и у них лучше получится.
Дурацкий предлог: для сохранения в тайне конструкции взрывного устройства, которыми,
кстати, переполнен интернет, достаточно закрыть часть заседаний - обыденная практика
судов. Для чего скрывать от общества все остальные подробности процесса, в первую
очередь аргументы защиты Квачкова, Яшина, Найденова, которые не признают себя
виновными, только для одного - утаить надуманность и бездоказательность обвинений,
выдвинутых Генеральной прокуратурой и адвокатами Чубайса, представившими суду
аж десятерых потерпевших, при том, что ни один не получил и жалкой царапины.
Леденящий душу панический ужас перед неотвратимым возмездием испытал Чубайс и
вместе с ним вся его челядь, охранники и водители, при услышанном ими "хлопке",
- именно так сразу после взрыва описывали они свои впечатления журналистам и следователям,
- вот единственное, что пережили они, и теперь вменяют это в вину офицерам-спецназовцам.
Сторона обвинения заявила и о наличии сорока свидетелей покушения на Чубайса.
На Митькинском шоссе, как известно, кроме "потерпевших" и "нападавших", не было
ни одной живой души, откуда ж взялась такая прорва свидетелей? Набежали с алчным
расчетом, что благодарный Чубайс учтет их моральные издержки, которые неизбежны
при публичном вранье? Весомая причина лишать гласности суд:
чубайсовским "свидетелям" легче лгать в "закрытом режиме" - меньше стыда, меньше
позора, а то ведь и дети могут не понять, и родители отвернутся.
Суд закрыли для того, чтобы никто, кроме присяжных, не слышал твердого голоса
офицеров, чтобы лица их, спокойные, волевые, мужественные, не бросались в глаза
на фоне красных, в нервной испарине физиономий "потерпевших" с бегающими глазками.
Боятся чубайсята гласного суда, боятся, что публично вскроется ложь гнусных наветов
на полковника ГРУ Квачкова, во имя своего народа и Родины прошедшего четыре войны,
удостоенного пятнадцати боевых наград, в том числе двух орденов Мужества, боятся,
что на суде пойдет речь о деяниях потерпевшего "государственного деятеля Чубайса",
тоже прошедшего четыре войны, - четыре войны против русского народа и России.
Кому не памятны его завоевательный ваучерный поход, жестокая бойня за приватизацию
народного достояния, операция под названием "дефолт", и, наконец, длящаяся уже
восемь лет "великая моровая война" по отъему у народа света и тепла. И ведь не
Чубайса сегодня судят, Чубайс судит лучших русских солдат! Чувство вконец попранной
справедливости, без которой, по врожденному убеждению русского народа, жизнь бессмысленна
и бесплодна, может оказаться каплей, переполнившей чашу народного терпения.
Чувство попранной справедливости - страшной силы взрывчатое вещество, мощнее
любой взрывчатки, жаль, что этого не понимает суд, потакая прихотям Чубайса, ведь
никакие запоры, никакая охрана не спасут от пламени разгорающегося народного гнева.
Если все честно в суде, справедливо и законно, зачем суду от народа таиться?
Ни пресса, ни общество, полтора года внимательно наблюдающие за борьбой героического
полковника ГРУ, не могут пресечь беззакония. Тщетно пытают они адвокатов защиты
на выходе: те, под угрозой быть удаленными из процесса, не могут и рта раскрыть.
И только с каждым днем крепнущий кулак народного протеста из десятков приходящих
к суду людей на улице с символическим названием "Баррикадная", возможно, отрезвит
судебную власть не доводить дело до настоящих баррикад. Самые разные по убеждениям
люди - коммунисты и православные, старики и молодежь, офицеры, рабочие, врачи,
учителя, инженеры - стоят с портретами полковника Квачкова на груди. Они приезжают
из Подмосковья, из других городов России и стоят молча, чтобы разговор, затеянный
с проходящим к суду человеком, суд не расценил как давление на присяжных. Кто-то
вывел во встречный пикет ватагу молодежи с наспех написанными плакатиками "Квачков
- убийца", их вмиг окружили по-матерински заботливые женщины, стали участливо
расспрашивать: знают ли они полковника и за сколько купили их услуги. "За 50 долларов",
- не стали отнекиваться студенты и ретировались пристыженные. После них в ход
пошла "тяжелая артиллерия": к защитникам Квачкова из здания суда подогнали нескольких
накачанных, в одинаково ладных курточках молодцов, которых в народе метко именуют
"бройлерами". Эти "физкультурники" принялись науськивать народ "взять суд штурмом",
за что и были сданы пикетчиками в руки охранявших здание судебных приставов, разочарованно
отмахнувшихся от своих же провокационно подброшенных к пикетчикам "диверсантов".
Каждый день у суда тихо поет стройный хор, то горстка православных читает молитвы
и акафисты. Но и речитатив молитв не дает покоя судебным чиновникам.
Напоминание о Божьем Суде в обиталище служителей лицемерной земной Фемиды раздражает
их совесть настолько, что дошло до вызова милиции с требованием очистить улицу
от молящихся. Милиционеры прибыли, когда звучала молитва святителю Николе Чудотворцу,
покровителю и защитнику всех в узах сущих.
Молитвенное прошение было прервано категоричным "убираться вон". В ответ:
"Сынки, мы ведь ваших тоже защищали, милиционеров из Долгопрудного, которые боролись
с наркомафией, знаете, - Блохина и Коноваленко? Мы их у Бога вымолили, спасли
от неправды. Теперь вот за офицеров спецназа, защитников Родины, молимся. А когда
вас неправедно посадят, вас будем защищать и за вас Богу молиться". Милиционеры
растерялись, ушли, не глядя друг на друга.
А то и совсем курьезный случай. Народ в пикеты приносит книгу Бориса Миронова
"Чубайс - враг народа", где с документальной точностью перечислены "деяния" Чубайса,
по которым уголовные дела прекращены или приостановлены. Кто-то из "команды Чубайса",
получив эту книгу, гневно и с пафосом потребовал книгу о преступлениях Чубайса
… приобщить к материалам суда. Приобщили!
Суд опросил уже всех потерпевших, остался Чубайс. Журналисты гадают, как попадет
в зал главный приватизатор, творец дефолта и энергетических катаклизмов: через
главный вход незамеченным ему не прошмыгнуть, придется выслушать искреннее и прямое,
меткое русское словцо. Остается путь через глухие зеленые ворота, в которые ввозят
обвиняемых. Но тогда, чтобы остаться не замеченным, Чубайсу придется сменить бронированный
"Мерседес" на видавший виды автозак. Что ж, ему давно пора осваивать тюремные
тропы, по которым рано или поздно, но неизбежно пройдет он в зал суда, чтобы сесть
на скамью подсудимых.
А пока "за покушение на государственного деятеля" судят сегодня кавалера высших
боевых наград, мужественного и отважного полковника Квачкова, с такими же героическими
офицерами Спецназа Робертом Яшиным и Александром Найденовым.
