Олег
Миронов написал письмо Анатолию Чубайсу.
Уполномоченный по правам человека РФ озаботился
на сей раз не проблемами, подведомственными, к
примеру, Министерству внутренних дел, в системе
которого отдельные сотрудники порой применяют к
задержанным пытки. Проявил беспокойство не о
делах прокуратуры, от которой в немалой степени
зависит предотвращение нарушений прав человека.
Обратился не к министру юстиции, принявшему под
свое крыло наши далеко не благополучные места
отбывания наказаний с сотнями тысяч заключенных.
Обратился к руководителю системы сугубо
производственной, коммерческой.
Обратился, чтобы внести
свой вклад в дискуссию, будоражащую
общественность: об отключениях электричества.
Ряд наблюдателей уже отметили, что обращение это
не по адресу: отключает конкретных потребителей
не РАО ЕЭС России, отключают посредники по
сбыту энергии. Но более существенны не эти
детали, а принципиальная логика обращения,
которая пока остается в тени. Миронов внес вклад
в дискуссию в точном соответствии со своим
служебным положением: отключения нарушают права
человека - таков смысл его письма. В самом факте
обращения уполномоченного по правам человека с
письмом такого содержания находит свое
окончательное завершение то течение
общественной мысли, которое склонно перевести
обсуждение данного вопроса - вопроса об условиях
продажи продукции одной из отраслей
промышленности - из плоскости экономической в
плоскость моральную и правовую. Что чревато не
только разрушением экономики, но и вполне
определенными политическими последствиями:
известно ведь, к примеру, чем отличаются санкции
экономические от юридических. Или проще: чем
отличаются пеня, неустойка, разрыв контракта от
тюремного срока.
Но почему же именно к
энергетикам столь строгие требования? В силу
особой жизненной важности производимой ими
продукции? Однако бывает товар и по-важнее. В
конце концов человечество обходилось без
электроэнергии миллионы лет - без пищи же, к
примеру, не обойтись ни дня. Но никому не приходит
в голову явиться в пекарню и сказать: хлеб
жизненно необходим, дайте мне булку, невзирая на
то, что я за нес не заплатил. Булку даром не дают и
не требуют - электроэнергию требуют и дают, и
потребители искренне возмущаются, когда
энергетики пытаются прекратить такую практику.
Как ни странно, у
обидчивых потребителей есть законодательная
опора. Само государство ввело перечень
потребителей, которых отключать не моги ни при
каких обстоятельствах, и он отнюдь не
ограничивается больницами и родильными домами.
Помнится, началось все это несколько лет назад,
когда общественность была потрясена вестью об
отключении центра управления стратегическими
ракетами. Все обрушились тогда на энергетиков,
все возмущались: как же они не понимают, что этого
нельзя делать! Никому не пришло в голову
спросить: почему энергетики должны знать о
значении военных объектов лучше, чем чиновники
Министерства обороны? Почему военное ведомство
не составило для самого себя список объектов
первоочередного финансирования, чтобы они имели
деньги для платы за электричество?
Законы и постановления,
запрещающие отключать стратегически
важных потребителей, как-то дали повод
военным захватить электроподстанцию, чтобы
включить стратегического потребителя,
отключенного за неуплату. Дальше - больше: в одном
городе недавно ОМОН силой пресек отключение
потребителей уже не стратегических, а вполне
коммунальных. Пресек с полной уверенностью в
своей правоте: холодно же в домах, а они
отключают.
Человек с ружьем,
защищающий право на бесплатную электроэнергию,
замелькал на телеэкранах раньше, чем о том же
заговорил уполномоченный по правам человека. Но
после обращения Олега Миронова логика такого
подхода получает обобщающее звучание. Теперь эту
логику нетрудно продолжить. Если оправдать
действия человека с ружьем (или чиновника с
пером), принуждающего энергетиков отдавать их
товар даром, электростанциям нечем будет
расплачиваться за топливо. Человека с ружьем
тогда придется приставить и к шахтерам, чтобы
заставить их даром добывать уголь. И к
крестьянам, чтобы даром снабжали шахтеров едой. К
машиностроителям, чтобы даром поставляли на
электростанции оборудование, И дальше - по всей
цепи хозяйственных связей человека с рублем
заменит человек с ружьем.
Речь не о том, чтобы
отказаться от защиты людей, страдающих от
отключения электроэнергии. Отключения ужасны,
особенно в тех случаях, когда вместе с
неплательщиками отключают и тех, кто исправно
платит. Речь о том, каким способом защищать людей
от этого бедствия эффективно. Когда
экономическое решение экономической проблемы
подменяют причитаниями о правах человека, не
имеющими в данном случае никакого отношения к
делу, от всего этого остается лишь впечатление
формально отбытого номера. Формальность
беспомощная, но не безвредная, потому что она
отвлекает внимание от действительной сути
вопроса и от тех шагов, которые действительно
необходимы.
Все это многажды пройдено
в нашей истории. Все прекрасно знают, что
вмешательство человека с ружьем в экономический
процесс неотвратимо разрушает производство и в
конечном счете ведет к остановке и
электростанций, и шахт, и всего прочего, без чего
разговор о правах превращается в пустой звук.
Нечего и говорить, насколько это противоречит
духу и букве законов рынка, насколько не вяжется
с опытом и нашей страны, и всего человечества.
Почему же наше государство, даже принимая
безупречно либеральные программы, так легко
поддается на любые отступления от рыночного
здравомыслия? Потому что не хочется касаться
горячих проблем: политических дивидендов не
наживешь, а обжечься очень легко. Но если уж на
пути неизбежных реформ нам предстоит пройти
некоторый трудный участок, то лучше делать это не
с завязанными глазами.
Общество должно
признаться себе в том, что пока привычно
замалчивается: переход на рыночную основу
ценообразования не завершен в 1992 году, не
завершен и по сей день. Этот переход коснулся
прежде всего товаров розничной торговли, но
обошел сферу жилищно-коммунальных услуг, ничуть
не меньшую по сумме затрат: в странах с развитой
рыночной экономикой в семейных бюджетах расходы
на жилищно-коммунальные услуги больше, чем
расходы на продовольствие. Расходы на эти цели не
уменьшаются от того, что мы делаем вид, что у нас
электроэнергия, газ, вода, тепло и прочее дешевы.
Напротив, от видимой искусственной дешевизны эти
расходы только увеличиваются. Платим все равно
мы, потребители, но в замаскированной и неясной
форме, через налоги и последующие
государственные дотации. От этого фактические
затраты только растут, а бремя их оплаты
распределяется несправедливо: проигрывают
бедные, выигрывают богатые.
Задача государства в
распутывании этого клубка проблем одновременно
проста и сложна. Прост основной принцип, ясна
основная цель: надо сделать так. чтобы
производитель любого товара или услуг получал
столько, сколько его продукция стоит на самом
деле, а у малообеспеченных граждан чтобы имелась
возможность это оплатить. Сложно и болезненно
конкретное исполнение: кто-то должен лишиться
неоправданных, но привычных привилегий, кто-то
расстанется со своей властью над процессом
перераспределения благ, при этом всем нам
предстоит расстаться со многими привычными
представлениями и стереотипами поведения. Но
неужели, прежде чем решить проблему, мы должны
будем опять дойти до ситуации 1991 года, когда
только абсолютно пустые прилавки убедили
общество в непреложности очевидного: когда
товара нет, то неважно, по какой цене его нет? Так
ведь до этого уже недалеко: все больше в стране
регионов, где товара под названием
электроэнергия все чаще не оказывается. Что же
касается прав человека, то право на бесплатное
получение электроэнергии ни в каких законах не
записано. Зато получение платы за свой труд
относится к числу фундаментальных прав человека.
Энергетик - тоже человек.
